Вопрос врачу – медицинские консультации

«Вы точно выдержите?» – в голосе главного онколога Украины раздаются недоверчивые нотки. Надеюсь, что да, крови не боюсь. «Ну тогда готовьтесь к тяжелому дню, – «подбадривает» меня Игорь Щепотин. – Встречаемся завтра в 7.50 у ворот Института рака. И не опаздывайте – в восемь часов у меня уже кипит работа». Не волнуйтесь, приеду своевременно! Конечно, если не просплю…

В сумку летит диктофон, за ним – фотоаппарат, блокнот с вопросами, ручка, банка витаминов и пара аппетитных апельсинов. До целодневного хождения «хвостиком» за главным онкологом страны (в канун Всемирного дня борьбы с раком, который отмечают в феврале), якобы готова. Главное – не потерять сознание в операционной…

Часы показывают 7.45, а я уже стою у ворот Национального института рака. Обходя блестящие ледовые «островки» на тротуаре (в день нашей встречи в Киеве было очень мокро и скользко), мимо проходят врачи и медсестры, пациенты и их родственники. Все спешат по своим делам. За несколько минут возле шлагбаума появляется машина директора института. Я быстренько прыгаю в салон, и практически хоровое «Доброго утра» открывает очередной день с главным онкологом Украины. Сразу интересуюсь:

- Игорь Борисович, а вы ежедневно так раненько приезжаете на работу?

- Да, и не я один, а весь институт.

- Тогда на который час нужно будильник заводить?

- Чтобы все успеть, просыпаюсь в полшестого утра. Завтракаю, потом иду гулять со своей собакой. Мой Гаврюша (пес породы боксер) очень любит бегать по Днепровским склонам, потому минут 40 мы тратим только на прогулку. Потом быстренько – собаку домой, а сам еду на работу. И уже к 8-ми часам я в институте. А там планировка, операции, разные встречи, заседания, совещания… Все, выходим.

Ага, останавливаемся. Автомобиль остается возле корпуса института, мы же идем на утреннюю планировку в возглавляемом господином Щепотиным отделении абдоминальной онкологии. Сюда попадают пациенты с опухолями желудка, тонкого кишечника, прямой кишки, малого таза, печенки, поджелудочной железы, селезенки и тому подобное – об этом можно догадаться, прислушавшись к абра-кадабровому разговору специалистов. «Разбор полетов» проведенных операций и обсуждения состояния пациентов, которые температурят, насыщен словами, мало понятными для человека «с улицы».

- А что с операциями, запланированными на сегодня? – интересуется Игорь Борисович.

- Больная, 80 лет, – докладывает один из специалистов. – В сентябре 2008 года женщине сделали резекцию сигмовидной кишки по поводу перфорации кишки с каловым перитонитом, была выведена стома. Сегодня планируем реконструкцию утоми и удаление опухоли.

- Анастезиологи дают высокий риск через высокий атеросклероз сердечных сосудов, аорты, сосудов головного мозга, – добавляет другой врач. – Поэтому просят по возможности минимизировать объем вмешательств.

- Мы об этом уже не раз говорили. С какого сантиметра начинается опухоль? – уточняет Щепотин.

- С шестого.

- И как долго длится?

- В целом неизвестно. Компьютер дает протяженность еще десять сантиметров, но вы понимаете…

- Ну, может, ее будет легко и просто удалить, – голос Игоря Борисовича преисполнен оптимизма.

Дальше в графике главного онколога – непростая операция. Дорогой к другому корпусу выясняю, что на хирургическом столе будет лежать та же женщина, о которой шла речь сегодня на «пятиминутке». В прямой кишке 80-летней пациентки выросла раковая опухоль, которая «закупорила» отверстие. В сентябре у женщины был разрыв опухоли, тогда кал вышел в живот, начался перитонит. Областные онкологи спасли женщину от смерти, оставили опухоль в животе (удалить тогда не могли) и вывели стому – кишку на переднюю брюшную стенку. А это значит, что у больной происходит неуправляемое выделение газов и кала в специальный мешочек. Столичные специалисты собираются вырезать опухоль и реконструировать стому. Учитывая вывод анастезиологов, работать будет нелегко.

- Вы смотрите, как станет плохо, падайте набок, чтобы голову не разбить, – то ли шутя, то ли всерьез советует Игорь Борисович. – А то бывали у нас журналисты. Будто нормально стоит, а тогда – раз, и уже на полу.

- Не переживайте, работы не прибавлю…

В сестринской комнате я быстренько одеваюсь в хлопковую спецодежду: белую рубашку, штаны, бахилы поверх тапочек. Тщательным образом прячу волосы под шапочку, закрываю лицо маской, и теперь меня можно познать только по глазам. Операционная встречает ярким светом и ритмичным «пиликанием» аппаратов, известных по «больничным» сериалам. А еще – специфическим запахом, который не в силах передать ни один телевизор. Людям, которые по несколько часов напряженно работают в таких условиях, и памятники нужно ставить, и молоко за вредность давать…

- Отчего это нет музыки? – удивляется Щепотин.

За мгновение в дисковод «отправляются» «Виртуозы Москвы», и операционная наполняется вибрациями скрипки и виолончели. Так значительно лучше! Плотно обступив пациентку, хирурги продолжают «воевать» с опухолью. Нужно отсюда убегать… В коридор за мной выходит врач, который работает на две операционные:

- Что, томно стало?

- Ага, – отвечаю. – А что это так странно пахнет?

- Дезинфектор, которым хирурги руки моют. Свежая кровь, разрезанные ткани, – говорит врач. Но мы к этому уже давно привыкли. Нанюхались! Другое дело, когда рассечешь живот при перитоните, там «ароматы» – хоть стой, хоть падай. И работаем, потому что кто же за нас того больного будет спасать? Но и это еще ничего, вы в морг зайдите – там запах намного хуже.

- Очень благодарю, мне и этого хватило…

Остальное операционное время я провела в сестринской комнате. А через три с лишним часа (позже, чем планировалось) от пациентки вышел уставший Щепотин. Дорогой к другому корпусу, на ходу надевая пальто, объяснил, что опаздывает на заседание ученого совета института. На мое «как прошло?» профессор ответил:

- Тяжело было. Очень. Мы начали оперировать, а там все паяно-перепаяно, невозможно разобраться, что куда. И возраст серьезен – 80 лет. Но все нормально. Сделали все, что запланировали. Бабушка еще поживет на этом свете!

- Вот семья обрадуется!

- Жаль, что не все врачи так думают… У нас с одним таким доктором вышел неприятный разговор относительно 54-летней пациентки. Он говорит: «Зачем оперировать эту женщину? Она выполнила свою функцию в жизни, детей вырастила, чего на нее силы тратить? Молодые – другое дело». Я тогда возмутился. «Ну ничего себе, – отвечаю. – Вы Адольф Гитлер, что людей не жалеете? Или, может, сам Господь Бог, чтобы решать, кому сколько жить?» Моя позиция четка – бороться за каждую жизнь до последнего, даже если после операции человеку суждено было прожить год или два. Такими вещами не шутят… Скажите (это уже к сотруднице института), где Ученый совет проходит? Благодарю!

Щепотин садится в президиуме, слушает доклады коллег и переходит к отчету о работе института. В частности отмечает, что, благодаря применению новейших технологий, была разработана доктрина органосберегающих операций при злокачественных новообразованиях: «Мы заявили о том, что современная онкология в Украине будет обеспечивать не только лечение от рака, но и высокий уровень жизни прооперированных пациентов.

Все больные, которые лечились в институте рака в 2008 году и в начале 2009, получали все лекарства (и общей группы, и мама терапия) бесплатно. Я думаю, если в ближайшее время в стране не состоится ничего экстраординарного, мы сможем бесплатно обеспечивать больных медикаментами и в дальнейшем. Единственное, о чем прошу врачей, – рационально использовать лекарства. Я сравнил протоколы ведения послеоперационного больного в нашем институте и в Кливлендской клинике (США). Наше лечение оказалось в 12 раз более дорогим! Это не потому, что наши пациенты тяжелее, а потому, что назначение медикаментов у нас происходит не всегда обдумано и обоснованно».

Относительно работы в 2009-м главный онколог Украины отметил: «Сейчас очень тяжело что-то планировать, потому что финансовая ситуация в стране изменяется с каждым днем. Несколько дней тому назад я был глубоко убежден, что этот год будет бесперспективным в плане воплощения наших проектов, а буквально вчера появилось светло в конце тоннеля! Я надеюсь, наконец будет открыт новый клинико-хирургический корпус.

Там уже монтируют оборудование, а в завершение работ нужны никоим образом не фантастические средства – их реально получить. Следующий план – Пет-Центр, который будет создан с помощью Рината Ахметова. Невзирая на кризис, его решение не изменяется – в первом, максимум втором квартале начнется финансирование. Кроме того, днями у меня было совещание с Героем Украины Владимиром Поляченком и руководством компании ТНН относительно строительства развлекательного, учебного, рекреационного и реабилитационного комплекса «Страна сказок». Комплекс, который появится в рамках нового хирургического корпуса, уже существует в виде проекта. Я видел – красиво!»

ДОСЬЕ

Щепотин Игорь Борисович

Родился 3 ноября 1956 года в Киеве. С 1979-го года начал работать клиническим ординатором кафедры общей хирургии Киевского медицинского института. В 2003 году – начальник медицинского управления делами Президента Украины. С 2003 года и поныне Щепотин является заведующим кафедры онкологии Национального медицинского университета. С 2005 года и до этого времени – главный онколог МОЗ.

Из 2006 года поныне является членом Национального совета по вопросам здравоохранения населения при Президенте Украины.

С 2007 года – директор ДУ «Национальный институт рака».

С 2008 года – член президиума ВГО «Украинский медицинский союз».

Имеет почетные звания «Заслуженный врач Украины» и «Почетный профессор хирургии университета Джорджа Вашингтона США». Является автором более чем 180 научных работ, в том числе одной монографии и двух учебников из онкологии. Автор пяти изобретений.